ОСТРАКОН
- (греч. глиняный черепок) - археологический термин: часть стенки разбитого
сосуда, использовавшаяся для записей. Две-три тысячи лет назад черепки
были самым распространенным подручным материалом. Иов имел обыкновение
расчесывать черепком язвы, защитники Масады перед последним римским штурмом
записывались на черепках в очереди на самоубийство, на глиняных осколках
фиксировались долговые обязательства...
Наш сайт призван быть таким виртуальным черепком - ОСТРАКОНОМ русской литературы и - жизни в той точке Восточного Средиземноморья, которая для многих - и по разным причинам - носит название Святой Земли.
Имена, представленные в нашем Собрании, - это, главным образом, круг литераторов, выходцев из России и пишущих по-русски, живущих в Иерусалиме и Тель-Авиве. "Бумажное" свидетельство
нашего присутствия - журнал ЗЕРКАЛО, виртуальное - ОСТРАКОН, место общих встреч - литературный салон КРЫША.
Что касается эстетической и личностной проблематики,
то здесь можно привести две цитаты.
Из книги Александра Гольдштейна "Прощание с Нарциссом" (получившей премии
Букер
и Антибукер в России в 1997 году):
"Дело не в том, чтобы отпраздновать
разрыв с традицией метрополии, речь идет о создании новой культурно-географической
перспективы... Вариант Кавафиса, названный так мною и Александром
Барашем, возвещает о том, что русский литературный Иерусалим -Тель-Авив
станет вскоре новым благородным камнем в ожерелье средиземноморских столиц.
И человек, выводящий в Израиле русское слово, обретет собратьев среди тех,
кто занят тем же ремеслом в Касабланке, Танжере, Стамбуле, Триполи, Тунисе,
Алжире, Марселе. Это будет удивительная разноязычная община, небывалый
родственный цех...".
Из статьи Александра Бараша "Международная русская литература" (ЗЕРКАЛО, №№
9-10, 1999):
"Я предлагаю называть новую возможность – международная русская литература.
Единственный критерий, объединяющий ее, это – язык. Как для английской,
французской, испанской, немецкой литератур – нет границ ни государственных,
ни топографических, так и современная русская литература – не менее имперская
по генезису, характеру и масштабу распространенности – может выйти из искусственной
формы, в которой она оказалась по внеположным ей историческим причинам.
Эта международная русская литература – в значительной своей части (в вещах,
созданных за пределами России), будет естественно отличаться от
российской русской литературы. Главное, что она может принести
– это по-настоящему легитимизированная антропоморфность. Человеческое
измерение, уничтоженное веком тоталитаризма в России, там до сих пор по-настоящему
не может утвердиться. Тоталитаризма сейчас нет, но российский мир по-прежнему
вне-человечен, то есть больше, чем бесчеловечен. Международная русская
литература, создаваемая вне этого хаосмоса, может естественно быть антропоморфной
– потому что она создается изнутри антропоморфного мира – будь то
Европа, Америка или Израиль, при всех их различиях."
